Даже упоминание его в художественной литературе было запрещено. Наши корабли мира патрулировали тридцатый и сто семьдесят пятый градусы...
ь иначе, нежели как жевал 30 или 40 лет до этой минуты; проглотив сразу тоненький ломоть хлеба, он не знает, спросить ли еще или продолжать есть без хлеба, следует ли брать все блю..
. - Не замай, дядя Антон, - откликался парнишка, - небось не снесет! Дядя Антон, успокоенный каждый..
Строительные и ремонтные работы Ремонт и отделка офисов в Москве, косметический ремонт квартир и другие современные строительные услуги оказывает организация "МС Квадратстрой". На интернет-ресурсе организации вы сможете узнать цену строительства коттеджа с применением новейших технологий, и подробности правильных кровельных работ. www.ms-kvadratstroy.ru
Бергман, Ингмар (Bergman, Ingmar) (р. 1918), шведский кинорежиссер. Родился 14 июля 1918 в Упсале. Получил образование в Стокгольмском университете, художественную деятельность начал в 1940 режиссером в Королевском драматическом театре, затем сценаристом и режиссером в компании «Свенск фильминдустри». Среди его фильмов – Земляничная поляна (Smultronstallet, 1957), Лицо (Ansiktet, 1958), Улыбки летней ночи (Sommarnattens, 1955), Седьмая печать (Det sjunde inseglet, 1957), Молчание (Tystnaden, 1963), Источник (Jungfrukallan, 1959), Персона (Persona, 1966), Сцены из супружеской жизни (Scener ur ett aktenskap, 1973), Как в зеркале (Sa'som i en spegel, 1961) и Осенняя соната (Hostsonaten, 1978). Бергман обычно снимал фильмы по собственным сценариям, затрагивая в них широкий круг проблем: поиски своего «я» (Персона), творчество и больное сознание (Час волка – Vargtimmen, 1968), одиночество и сексуальные отклонения (Молчание), способность любви выстоять во враждебном мире (Стыд – Skammen, 1968), отношения человека с Богом (Причастие – Nattvardsgasterna, 1962), смерть (Седьмая печать и Шепоты и крик – Viskningar och rop, 1972), разобщенность – между мужем и женой (Сцены из супружеской жизни), между человеком и Богом или между людьми (все его фильмы). Фанни и Александр (Fanny och Alexander, 1983) и Благие намерения (1992) – глубокие исследования детства и отношений между родителями. Вместе с автобиографическими работами Латерна магика (1988) и Образы (1994) они свидетельствуют о неразделимости жизни и творчества Бергмана.
Тем временем:
... Однако точно известно, что природная стыдливость не позволяла ему выставлять напоказ собственные мучения. Он мог бы блистать в «Паризиане» или в «Аббатстве», в «Рояль Пигаль» или в «Буат де Чарльтон». Или же в легендарном «Арменонвилле». Но его шествие по столичным кабаре длилось очень недолго, и даже когда Молине удалось ступить на эти легендарные подмостки, это было не что иное, как злая насмешка судьбы. А потом он чаще всего скрывался в каком нибудь темном углу, за дымной занавесью сигарет «Маркони» без фильтра, – в исполинской тени, которую отбрасывала на этого юношу фигура стоящего на сцене Гарделя.
Дамы и господа, прежде чем яркий конус света этого прожектора оставит меня, чтобы переместиться на исполнителей действительно главных ролей, позвольте мне заранее сообщить вам кое что из того, что вам надлежит знать: жизнь Хуана Молины была отмечена печатью трагедии. Трагедии, автором которой явился он сам. Возможно, вся его биография уместилась бы в одни сутки. Или в имя одной женщины. Но это было бы несправедливо.
То, что вам предстоит выслушать в дальнейшем, – это печальная и чуть ироничная песня, попытка вновь шаг за шагом пройти путь, что привел Молину к той ночи, когда он сочинил свое роковое танго. Некто, известный лаконизмом и точностью своих определений, сказал, что танго – это печаль, которую танцуют; возможно, именно так, наполнившись этой особой меланхолией, исполняя одну за другой причудливые фигуры этого танца с не совсем обычной хореографией, повинуясь рваному ритму этой воображаемой мелодии, читатель сумеет сделаться зрителем этой истории, написанной в размере «две четверти».
Дамы и господа, прежде чем я незаметно покину эту сцену и предоставлю каждому из персонажей возможность спеть свою правду, прежде чем поднимется этот пурпурный занавес, слегка потрепанный временем и забвением, я заранее предупреждаю вас, что нижеследующее представляет собой мелодраму, историю величайшего певца всех времен. И на всякий случай спешу уточнить: после Гарделя.
