Товарищи его обожали: это был всеобщий поставщик классных сочинений и усердный репетитор всех обращавшихся к нему за помощью. Пробыв два года в сем..
Подбородок плавал в грязной луже его собственной крови, одно колено было прижато к животу.Причиной смерти явилась короткая рана, нанесенная холодным ору..
обственно заключались служебные обязанности Ягозина; я встречал его всюду, на всех пунктах, где только в урочный час показывается "высшее дворянство"..
В своем доме на острове Фере в возрасте 89 лет скончался один из величайших режиссеров ХХ века. С момента выхода на экраны последнего фильма Ингмара Бергмана – получившего «Оскар» «Фанни и Александр» – прошло ровно двадцать пять лет, целая маленькая жизнь. С тех пор он работал для телевидения, снимал документалки, продолжал ставить театральные пьесы, затем отошел и от этих занятий. Однако сегодня, когда стало известно, что режиссер Ингмар Бергман скончался, факт этот все равно вызывает растерянность. Что можно сказать на смерть режиссера, который в значительной степени и был кинематографом ХХ века?
Может быть, что свою судьбу он проживал одновременно с необыкновенной тщательностью и с той же рассеянностью. В интервью Бергман признавался, что ему трудно припомнить те или иные обстоятельства своей жизни, обычно для этого приходится восстановить творческую хронологию: это было, когда снимал «Земляничную поляну», это – когда работал над «Персоной». Исследователи, тем не менее, неизменно указывают на то, что режиссер был женат пять раз и множество его фильмов при этом стали расследованием умирания отношений. Его девять детей, включая дочь, узнавшую, кто ее отец, только в 22 года, выбрали разные карьеры, включая пилота авиалайнера и писателя. Большинство, однако, связали свою жизнь с кино. То ли слава отца не дала возможности уклониться, то ли масштаб его личности. Сам же Бергман, родившийся в 1918 году и сполна отдавший дань психоанализу, в качестве источника своего творчества всегда указывал на авторитарную фигуру отца – фигуру не столько любви и защиты, сколько подавления. Разрыв коммуникации, безгласность (молчание), ад внутри, прорывающийся то сонным безразличием, то саморазрушительными вспышками, – таким оказался его кинематограф, ставший самым кропотливым исследованием личностного пространства человека в истории кино. Трогательный эпизод – несостоявшаяся встреча Бергмана с Тарковским. Оба чувствовали близость своих взглядов, расписывались в заочном уважении, однако, оказавшись на одном фестивале, так и не подошли друг к другу.
Одиночество так одиночество. При этом судьба его была относительно безоблачна. Окончив Стокгольмский университет, где он изучал литературу и историю искусств, уже в 1941 году Бергман получил работу в кино – редактировал чужие сценарии, спасал негодные работы. А в 1944-м уже был экранизирован его собственный сценарий – «Травля». Война не коснулась гражданина соблюдавшей нейтралитет Швеции, он продолжал работать в кино, расцвет же наступил в 50–60-х: «Лето с Моникой», «Земляничная поляна», «Седьмая печать», «Молчание», «Персона». Тогда же он стал сотрудничать с оператором Свеном Нюквистом, а имена Макса фон Сюдова, Биби Андерсон, Ингрид Тулин стали известны всему миру. Просто сказать, что два самых влиятельных течения первой половины двадцатого века – фрейдизм и экзистенциализм – нашли исчерпывающее отражение в работах Бергмана, было бы упрощением. Его интересовали не теории, а живущие в человеческой душе демоны, о которых он часто говорил применительно к себе самому. К собственному же творчеству Бергман относился почти с отвращением, утверждал, что никогда не пересматривает свои картины, и из всего режиссерского корпуса в 62 ленты ценил более всего «Шепоты и крики», «Персону» и «Причастие (Зимний свет)». Последнюю его картину – телевизионную драму «Сарабанда» 2003 года – смотрели в день премьеры миллион жителей Швеции.
Настоящих катастроф в его жизни было две. Первой стало преследование властями, когда в 1976 году его арестовали прямо в Стокгольмском королевском драматическом театре, в котором он в разное время занимал должности директора и художественного руководителя, и допрашивали по подозрению в уклонении от налогов. Доказательств не нашлось, однако последствием инцидента стало трехмесячное лечение в психиатрической клинике и поспешная эмиграция из Швеции. Второй стала смерть его последней жены Ингрид фон Розен в 1995 году. Они прожили вместе почти четверть века, и после ее ухода Бергман постепенно превратился в «отшельника с острова Фере», все больше предпочитая одиночество. Пережитая им после хирургической операции кома стала, скорее, избавлением: в человека, сказавшего когда-то, что самое отвратительное в смерти – это неизвестность, произошедшее внесло чувство успокоения. «Ты просто больше не существуешь», – задумчиво объяснял Бергман в своих интервью. Сегодня шведское издание The Local сообщило со ссылкой на дочь Бергмана Эву, что режиссер мирно скончался в своем доме на острове Фере, что в Балтийском море.
Тем временем:
... Вы произносите это волшебное слово - и все становится понятно.
Оттенки охотников весьма разнообразны, как и сама природа человеческая. Некоторые охотники, будучи страстно привязаны предпочтительно к одной охоте, любят, однако, хотя не так горячо, и прочие роды охот. Другие охотники, переходя с детских лет постепенно от одной охоты к другой, предпочитают всегда последнюю всем предыдущим; но совершенно оставляя прежние охоты, они сохраняют теплое и благодарное воспоминание о них, в свое время доставлявших им много наслаждений. Есть, напротив, третий разряд охотников исключительных: они с детства до конца дней, постоянно и страстно, любят какую-нибудь одну охоту и не только равнодушны к другим, но даже питают к ним отвращение и какую-то ненависть. Наконец, есть охотники четвертого разбора: охотники до всех охот без исключения, готовые заниматься всеми ими вдруг, в один и тот же день и час. Такие охотники в настоящем, строгом смысле слова - ни до чего не охотники; ни мастерами, ни знатоками дела они не бывают. По большей части они делаются добрыми товарищами других охотников.
Не разбирая преимуществ одного рода охотников перед другими, я скажу только, что принадлежу ко второму разряду охотников. В ребячестве начал я с ловли воробьев и голубей на их ночевках. Несмотря на всю ничтожность такой детской забавы, воспоминание о ней так живо в моей памяти, что, признаюсь, и на шестьдесят четвертом году моей жизни не могу равнодушно слышать особенного, торопливого чиликанья воробья, когда он, при захождении солнца, скачет взад и вперед, перепархивает около места своего ночлега, как будто прощаясь с божьим днем и светом, как будто перекликаясь с товарищами, - и вдруг нырнет под застреху или желоб, в щель соломенной крыши или в дупло старого дерева...
