Называл он меня просто Хватай-Глотай, хотя подобная фамильярность разрешалась лишь членам нашего семейства и была запрещена в..
r>hotel, some of whom had met and conversed with the Mexican Seer, were constantly telling us strange stories of his doings--he had disclosed to one the present whereabouts of a runaw..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
В душной комнате стало почти совсем темно. Зато отчетливо выступает фигура Йонса.
Йонс: Узнаю тебя, хоть и давненько мы не видались. Тебя зовут Равал, ты учился богословию в Роскильде, Doctor Mirabilis, Coelestis et Diabilis.
Равал смущенно усмехается и озирается.
Йонс: Ведь я не обознался?
Девушка замерла.
Йонс: Ведь это ты десять лет назад втравил моего хозяина в наш прелестный крестовый поход во Святую землю?
Равал озирается.
Йонс: Что-то вид у тебя неважный. Или живот схватило?
Равал тревожно усмехается.
Йонс: Вот гляжу я на тебя и начинаю понимать, за что нам достались эти жуткие десять лет. Жизнь у нас чересчур хорошая была, чересчур мы были, видишь ли, собой довольны. Вот господу и вздумалось нас наказать. И наслал он на нас тебя, чтоб ты выблевал свою благочестивую отраву на моего бедного хозяина.
Равал: Я поступал по чистой совести.
Йонс: Ну, а теперь-то ты образумился? А? Я вижу, вором стал. Это ремесло мерзавцу куда больше к лицу, да оно и прибыльней. Так, что ли?
Ловко вышибает нож из руки у Равала, даёт ему пинка, тот валится на пол. Йонс собирается его прикончить. Вдруг Девушка кричит. Йонс распрямляется. Он делает рукой великодушный, широкий жест.
[286]
Йонс: Ради бога. Я не кровожадный.
Склоняется над Равалом.
Равал: Не надо меня бить.
Йонс: Да разве же, доктор, я посмею тебя тронуть. Но запомни: в другой раз мне не попадайся — лицо клеймом разукрашу, как вору и положено. (Распрямляется.) А ведь пришел-то я бурдюк наполнить.
Девушка: Колодец у нас глубокий, там прохладная, свежая вода. Пойдем, я покажу.
Выходят вместе за порог. Равал ещё лежит несколько минут, потом медленно встает и озирается. Никого не увидев, берет мешок и крадется прочь.
Йонс наполняет бурдюк. Девушка ему помогает.
Йонс: А где мать с отцом?
Девушка: Из нашей деревни все ушли. Кто не умер — все сбежали. Брат ещё с войны не вернулся. А как тебя зовут?
Йонс: Имя моё — Йонс. Малый я добрый и поговорить не дурак, все помышления мои чисты, поступки благородны.
Девушка: Ой, какие у тебя глаза!
Йонс: А уж особенно я добр с молодыми женщинами и девицами. С ними-то моей доброте прямо удержу нет.
Облапил её, пытается поцеловать, она вырывается. Мгновенно он теряет к ней всякий интерес, вскидывает на плечо бурдюк, треплет её по щечке.
... Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать".
"Я мысль мою скажу, - вещает мне Петрушка, Весь свет, мне кажется, - ребятская игрушка; Лишь только надобно потвёрже то узнать, Как лучше, живучи, игрушкой той играть. Что нужды, хоть потом и возьмут душу черти, Лишь только б удалось получше жить до смерти! На что молиться нам, чтоб дал бог видеть рай? Жить весело и здесь, лишь ближними играй. Играй, хоть от игры и плакать ближний будет, Щечи его казну, - твоя казна прибудет; А чтоб приятнее ещё казался свет, Бери, лови, хватай всё, что ни попадет. Всяк должен своему последовать рассудку: Что ставишь в дело ты, другой то ставит в шутку. Не часто ль от того родится всем беда, Чем тешиться хотят большие господа, Которы нашими играют господами Так точно, как они играть изволят нами? Создатель твари всей, себе на похвалу, По свету нас пустил, как кукол по столу. Иные резвятся, хохочут, пляшут, скачут, Другие морщатся, грустят, тоскуют, плачут. Вот как вертится свет! А для чего он так, Не ведает того ни умный, ни дурак. Однако, ежели какими чудесами Изволили спознать вы ту причину сами, Скажите нам её..." Сим речь окончил он, За речию его последовал поклон. Шумилов с Ванькою, хваля догадку ону, Отвесили за ним мне также по поклону; И трое все они, возвыся громкий глас, Вещали: "Не скрывай ты таинства от нас; Яви ты нам свою в решениях удачу, Реши ты нам свою премудрую задачу!..
