Рыцарь: Безразличие моё к людям отделило меня от их среды. Я живу в мире призраков. Я в плену своих фантазий и снов.
Смерть: Умирать, однако, не хочешь.
Рыцарь: Нет, хочу.
Смерть: Чего же ты ждешь?
Рыцарь: Я хочу знания.
Смерть: Гарантий захотел?
Рыцарь: Назови как угодно. Отчего бог так жестоко непостижим нашим чувствам? Отчего надо ему скрываться за дымкой невнятных посулов и невидимых чудес?
Смерть не отвечает.
Рыцарь: Как поверить верующим, когда и себе-то не веришь? Что будет с нами, с теми, кто хочет верить, но не может? И что будет с теми, кто и не хочет и не умеет веровать?
Рыцарь умолкает и ждет ответа, но никто не говорит, никто не отвечает. Совершенное молчание.
Рыцарь: Отчего я не в силах убить в себе бога? Отчего он больно, унизительно продолжает жить во мне, хоть я его кляну, хочу вырвать его из своего сердца? Отчего вопреки всем вероятиям он издевательски существует и я не могу от него избавиться? Ты меня слышишь?
Смерть: Да, я слышу тебя.
Рыцарь: Я хочу знания, — не веры, не допущения, но знания. Я хочу, чтобы бог протянул мне свою руку, открыл мне своё лицо, заговорил со мною.
Смерть: Но он молчит.
Рыцарь: Я взываю к нему во тьме, но часто мне кажется, будто там и нет никого.
Смерть: Возможно, там никого и нет.
Рыцарь: Но тогда вся наша жизнь — один бессмысленный ужас. Нельзя жить перед лицом смерти, сознавая, что всё на свете — ничто.
[282]
Смерть: Большинство живет, не задумываясь ни о смерти, ни о бренности существования.
Рыцарь: Но в один прекрасный день им придется дойти до края и заглянуть во тьму.
Смерть: О, в тот день...
Рыцарь: Мы создаем образ собственного страха, и кумир этот мы нарекаем богом.
Смерть: Ты, однако, мучишься...
Рыцарь: Нынче утром я видел Смерть. Мы начали шахматную партию. Она отложена. Отсрочка мне нужна для одного дела.
Смерть: Какого же?
Рыцарь: Вся моя жизнь до сих пор была погоней за тщетой, слепым блужданьем, пустозвонством. Я признаюсь в этом без горечи. Точно такою жизнью живут многие. Но отсрочку свою я хочу употребить на осмысленный и важный поступок.
Смерть: И для этого ты играешь в шахматы со Смертью?
Рыцарь: Мой противник — испытанный игрок, но я не потерял пока ни одной пешки.
Смерть: И как же ты надеешься его обыграть?
Рыцарь: У меня готова одна комбинация коня и слона, которой он пока не распознал.
... Then they started questioning- Had he noticed anything? First, in prayer he bent his head, Through his teeth, he slowly said (After bowing left and right): "Why, I never slept all night! And I really wonder whether There was ever colder weather! It was cold, I'd have you know- I kept running to and fro- Wasn't it a chilly night! But, then, everything's all right. " And his father said with pleasure: "You, Gavrilo, are a treasure."
Evening once again drew near, Now the third should don his gear, But he never turned a hair, Sitting on the oven there, Singing with his foolish might: "0, you eyes, as black as night!" Then to coax and beg Ivan Both the elder sons began; Bade him go and guard the grain; They grew hoarse-but all in vain. Father finally said: "Here, You just listen, Vanya dear, Go on watch, and if you do, This is what I'll do for you: I shall give you beans and peas, And some pictures, if you please."
At these words, Ivan climbed down, Donned his coat of russet brown, Pocketed a lump of bread And on sentry-go he sped.
Night fell and the white moon rose. On his beat Ivan now goes, Looking sharply all around; Then he sits upon the ground, Munching slowly at his bread, Counts the bright stars overhead. Suddenly, a neigh resounded- To his feet our sentry bounded; Peering round with shaded eyes, In the field a mare he spies. Now, this mare, I'd have you know, Whiter was than whitest snow, Silken mane in ringlets streaming To the ground, all golden gleaming...
