Питер Дженнингс, комментатор Эй-би-си тут же выдал это в эфир в вечерних новостях, а русские тут же кое-ч..
- Ты проснулся? Тогда спускайся скорее, завтрак готов. Джоби встал с постели и раздвинул занавески...
С такими требованиями каждый развитой человек имеет право обратиться к любому порядочному воспитателю, и, вероятно, в этих требованиях не будет ничего преувеличенного. Если же нельзя брать..
Все выступающие устремляются на сцену. Оркестр исполняет несколько тактов из рождественского хорала. Эмили собирает вокруг себя всех четырех детей и с улыбкой обращается к публике.
Эмили:
На этом представление кончается,
а всяко дело ведь концом венчается.
Иосиф сына Божья прочь унес,
и был спасён Иисус Христос.
В сей пьесе дан урок нам свят,
что Божьи ангелы хранят
мужей, и ясен, и малых чад.
Дева Мария, которую играет Ханна Шварц, раскрывает объятия. Вот уже три года, как она перешла на роли инженю, и популярность её велика, особенно среди пожилых джентльменов.
Ханна:
На Рождество пусть каждый дом
сияет светом и добром.
Теперь настала очередь самого старого и самого выдающегося актера театра, господина Филипа Ландаля, — ему семьдесят три года. Он шуршит шпаргалкой (чёрт, с этими короткими стихотворными репликами такая морока).
Филип:
На Рождество родители и дети
пусть веселятся в лучезарном свете.
Вперёд выходит Александр Экдаль. Ему десять лет, он бледен, худ, волосы чуть жидковаты, крупный нос,
[337]
синие близорукие глаза, широкий рот, который часто растягивается в скошенной, смущенной улыбке.
Александр (откашливается):
Пускай не скроет сумрак ничего,
пускай для всех сияет Рождество1.
Занавес опускается под бойкие аплодисменты, которые, однако, быстро затихают, потому что все спешат домой к праздничному столу. Занавес опускается в последний раз, и актеры поворачиваются к правой кулисе. Оттуда появляется Густав Адольф Экдаль, излучающий доброжелательность и повышенное кровяное давление, в сопровождении четырех хорошо подкрепившихся официанток с подносами, уставленными всевозможными яствами; за официантками следуют четыре официанта с чашами горячего пунша, обжигающего вина и только что снятого с огня глинтвейна. Последней входит Альма Экдаль (рослая жена Густава Адольфа) вместе со своей восемнадцатилетней дочерью Петрой, точной копией веселой мамаши. Они с трудом тащат открытый кожаный чемодан с рождественскими подарками персоналу Театра и их семьям.
... Solo entonces, fatigado de toda una noche de monotono trabajo periodistico, me era posible dedicarme a la labor creadora del novelista.
Bajo la luz violacea del amanecer o al resplandor juvenil de un sol recien nacido fui escribiendo los diez capitulos de mi novela. Nunca he trabajado con tanto cansancio fisico y un entusiasmo tan reconcentrado y tenaz.
Al relato primitivo le quite su titulo de Venganza moruna, empleandolo luego en otro de mis cuentos. Me parecio mejor dar a la nueva novela su nombre actual: La barraca. Primeramente se publico en el folleton de El Pueblo, pasando casi inadvertida. Mis bravos amigos, los lectores del diario, solo pensaban en el triunfo de la Republica, y no podian interesarles gran cosa unas luchas entre huertanos, rusticos personajes que ellos contemplaban de cerca a todas horas.
Francisco Sempere, mi companero de empresas editoriales, que iniciaba entonces su carrera y era todavia simple librero de lance, publico una edicion de La barraca de setecientos ejemplares, al precio de una peseta. Tampoco fue considerable el exito del volumen. Creo que no pasaron de quinientos los ejemplares vendidos.
Ocupado en trabajar por mis ideas politicas, no prestaba atencion a la suerte editorial de mi obra, cuando, algunos meses despues, recibi una carta del senor Herelle, profesor del Liceo de Bayona. Ignoraba yo entonces que este senor Herelle era celebre en su patria como traductor, luego de haber vertido al frances las obras de D'Annunzio y otros autores italianos. Me pedia autorizacion para traducir La barraca, explicando la casualidad que le permitio conocer mi novela. Un dia de fiesta habia ido de Bayona a San Sebastian, y, aburrido, mientras llegaba la hora de regresar a Francia, entro en una libreria para adquirir un volumen cualquiera y leerlo sentado en la terraza de un cafe. El libro escogido fue La barraca, e, interesado por su lectura, el senor Herelle casi perdio su tren...
