По воскресеньям под свинцовым небом звонят погребальные колокола. Страдающие от похмелья студенты, словно по-зимнему вялые жуки, пробираются через сугробы в харчевню — к живительной выпивке и угольным печкам, иногда по улице прозвенят с фальшивым оживлением сани, и глухо шумят пороги, черная вскипающая вода тревожно бурлит, стиснутая льдом, — пробил час уставших от жизни самоубийц. В Театре играют великие Трагедии, и дым от голландских и дровяных печей стелется над засыпанными снегом крышами.
Но вот в один прекрасный день на дворе весна — непобедимая, она появляется внезапно, укутанная в холод и белое сияние. Город точно пьянеет. Сдаются экзамены, защищаются дипломы и диссертации, балы следуют один за другим — бесконечная череда пьянящих празднеств. У закладчиков дел по горло, оставляются на хранение зимние пальто, выкупаются фраки. Пережившие зиму старушки украшают собой кладбища или парки, наступает пора свадеб и безграничных надежд. Городские сады купаются в цветах фруктовых деревьев и сирени, студентки надели летние платья, почти каждый вечер играет гарнизонный духовой оркестр, а в Театре ставят неизбежные английские комедии.
Но однажды Город засыпает, кругом царит полнейшая тишина, даже шум порогов становится смиреннее. Дни длинны, вечера тихи. У студентов летние каникулы, зажиточные горожане завесили окна простынями, закрыли чехлами мебель, укутали тюлем хрустальные люстры, свернули ковры и укатили на лето к морю. Менее зажиточные переехали в свои садики на равнине или в усадьбы к богатым родственникам. Церковные часы отмеряют четверти и часы, солнце сжигает пустые улицы. На белых скамейках Эспланады сидят оставленные, одинокие. Город спит, не шевелясь, раскинувшись в белом зное, повисшем над равниной.
[323]
Таков ритм Города, его дыхание; большинство живущих в нём считают его хорошим городом, лучшего и представить себе нельзя; за будущее они не беспокоятся, и у них нет оснований стыдиться прошлого. По общему мнению, Власти правят мудро. Король государства охраняет решения Властей и блюдет интересы граждан. И наконец, над Королем простер свою длань Бог, и потому почти в каждом доме, где есть рояль или пианино, играют в четыре руки вальс из «Веселой вдовы».
2
Театр был построен в начале XIX века, скоро ему исполнится сто лет. Несколько богатых граждан, обожавших лесные прогулки, холодные ванны и культуру, объединились и оплатили строительство Храма. Блеск и упадок сменяли друг друга. В начале 1860-х годов здание купил зажиточный коммерсант Оскар Экдаль, который только что женился на выдающейся молодой актрисе из Столицы. Он был человек умный и дальновидный и потому предоставил Театр в распоряжение жены на том условии, что сама она сцену оставит. У четы родился сын, тоже названный Оскаром.
... "Нечего делать, ломай дверь, ребята". Дверь выломали. Комната пуста. {была пуста.} "Загляните-ко {Посмотре<ли>} под кровать", - и под кроватью нет приезжего. Полицейский чиновник подошел к столу, - на столе лежал лист бумаги, а на нем крупными буквами было {Вместо: лежал лист со было - было: лежала развернутая записка, а на ней бы<ло>} написано: "Я ухожу {ушел} в 11 часов вечера и не возвращусь. {После: не возвращусь. - было начато: А что} Меня услышат на Литейном мосту, между 2 и 3 часами ночи. {После: ночи - начато: Полиция расп<орядится?>} Прошу полицию препроводить мои вещи по принадлежности". - Так вот оно, штука-то теперь и понятна, а то не могли никак сообразить, - сказал полицейский чиновник. - Что же такое, Петр Захарыч? - спросил буфетчик. - Давайте чаю, расскажу. Рассказ полицейского чиновника {Далее начато сооб<щившего?>} долго служил предметом одушевленных пересказов и рассуждений в гостинице. История была вот какого рода: В половине 3-го часа ночи, - ночь была облачная, очень темная, - на середине Литейного моста сверкнул огонь, и послышался пистолетный выстрел. Бросились {После: Бросились - начато: караул<ьные>} на выстрел караульные полицейские служители, прибежали проходившие по мосту, {После: по мосту, - было: ничего} - никого и ничего не было на том месте, где раздался выстрел. Значит, не застрелил, а застрелился. Нашлись охотники нырять, притащили через несколько времени багры, притащили даже какую-то рыбацкую сеть, ныряли, нащупывали, {нащупывали, - было: а. и все-так<и> б. ныряли, искали щу<пали>} ловили - поймали полсотни {Было: несколько} больших щеп {После: щеп - начато: и одно брев<но?>} - но тела не поймали. Да и как найти? Ночь темная, {После: темная - начато: ничего не вид<но>} - оно в эти два часа уж на взморье, - поди, ищи там. А может быть, и не было никакого тела?..
